Приезжать на Родину в карете,
приезжать на Родину в несчастьи,
приезжать на Родину для смерти,
умирать на Родине со страстью.
Иосиф Бродский
Когда я приехал, ты был уже мёртв. Не бездыханным я тебя застал, не безжизненным, не даже неизлечимо больным - это не было бы ново - таким я помню тебя и таким люблю, но мёртвым. Каким ты был перед тем, как умереть? Нравился ли себе, как прежде? Умер ли ты так, как мечтал все эти годы? Твой конец был ужасен - он застыл в глазах твоих осиротевших детей, и я ясно вижу его даже сейчас, но откуда мне знать - не этого ли ты хотел?
Взгляни, взгляни же на своих детей, как я гляжу на них! Взгляни, чем они стали без тебя!
Твои дети обезумели от радости, плачут от радости, целуют себя, кусают себя, режут себя! Они ненавидели твою тиранию и твоё величие. Они боялись тебя, убили тебя, стянули с тебя сапоги - увидели - в твою ногу столько лет впивался ржавый гвоздь, твои носки истлели, твои ногти черны, между пальцами - стригущий лишай. Просто нелепый гордый старик! Ха-ха-ха! Твои дети умирают. Они умирают от смеха.
Твои дети онемели от ужаса. Они никогда никого не хотели знать, кроме тебя. Они никого не любили, кроме тебя, и мечтали лишь о том, чтобы ты однажды заметил их.
Твои дети не заметили твоей смерти. Они никогда не думали о тебе. Им нет до тебя никакого дела. Иногда им кажется, что ты давно уже мёртв, а другой раз, что проживешь еще тысячи лет. Твои дети не знают, как походят этим на тебя самого.
Помнишь ли, помнишь ли сколько раз я и сам задавал тебе эти вопросы? "Ты жив? Тебе больно? Давно ты мёртв? Ты умер в войну? Ты родился мёртвым?". Ты никогда не отвечал мне, ты и сам не знал ответа. Глупые, глупые вопросы, прости меня сейчас, но пойми, у тебя никогда не было пульса, твои руки всегда были холодны, а глаза - пусты. Как мог я знать хоть что-то? Теперь я знаю ответы, теперь уж не смей говорить ничего. Ха-ха-ха! Как будто ты можешь сказать. Ха-ха-ха!
Протянул ли ты свою белоснежную руку детям для последнего поцелуя? Заметили ли они твое движение? Не у кого узнать. Все, кто мог видеть это - сошли с ума.
Никто не сообщил мне о твоей кончине, никто не приглашал меня на твои похороны и поминки. Да и кто мог это сделать - твои дети безумны, твои гости не знают разницы между тобой живым и мёртвым. И вот ты разносишь для них кушанья, а им даже и не придёт в голову, что они сидят на твоих поминках. Какой же у них напыщенный вид! Хи-хи-хи!
Чего ты ожидал?! Однажды этому должен был придти конец! Неужели ты и в самом деле верил, что вечен? Дети убедили тебя в этом? Их разум туманила любовь к тебе, твои дети - льстецы. Ты никогда не любил своих детей, но влюблял их в себя. Они страдали и умирали от любви к тебе, ты же любил только себя, а еще смотреть, как твои дети умирают. Любил смотреть, как умирают дети. Да.
Словно древнее божество, ты возник из безумной головы своего великого и всемогущего отца. Тысячи кровавых жертв принес он, желая твоего рождения, тысячи покорных воле твоего отца рожениц умерли в муках, рождая тебя. Озарила ли радость его лицо, когда он, наконец, увидел тебя? Подозревал ли, сколь мало ты будешь похож на то, о чём он мечтал? Догадывался ли, сколь много унаследуешь от него самого? Смертный отец твой хотел войти в вечность, породив тебя бессмертным - но знал ли он, что ты убьешь его? А знал ли ты, мнящий себя бессмертным, что тебя убьют собственные дети? Вся эта история так к лицу тебе. Признай, ведь это ты сам её придумал с самого начала, ведь так? Блестяще!
Не-е-ет, ты верил в свое бессмертие, верил в то, что ты бог, да и сейчас веришь, хоть и умер! Ха! Верил, что бог, вёл себя, как бог и своих детей убедил. Да, словно древний бог, ты требовал от своих детей безусловной любви и преклонения перед твоей холодной красотой. Ты хотел, чтобы они писали твои портреты, посвящали тебе стихи и поэмы, складывали о тебе песни, создавали тебя. В ответ они никогда не видели ласки от тебя и всю свою жизнь мучались вопросом - доволен ли ты ими, своими детьми? Или проклял их? Ты любил их лишь мёртвыми. Когда они, наконец, умирали одной из страшных смертей, приготовленных тобой - лучших из них ты принимал в себя, обращал в один из холодных камней, что составляют твое тело, учил всех прочих детей знать их имена и восхищаться ими. Их имена становились нераздельны с твоим. Сколько у тебя имен? Знает ли хоть кто-то их все?
Тем твоим детям, кто любил тебя всего сильнее, ты порой даровал свою милость. Ты улыбался им и от этого они навсегда теряли рассудок. Тогда ты говорил с ними, бесконечно говорил с ними о себе самом.
О, твои дети всегда помнят о том, кто их родитель! Твои дочери находили себе мужей, твои сыновья брали к себе в дом молодых жён, но когда они зачинали детей, на их ложе всегда оказывается третий - это ты, отец. Зачиная, они смотрели на тебя с любовью, наслаждались красотой твоего тела. Твои дети рождаются мёртвыми, от твоего скорбного вздоха оживают они, и помнят это.
Так ты даруешь им жизнь, так получаешь вечную власть над ними.
Мы, дети твои, всегда помним о том, кто наш родитель, мы считаем себя не детьми божьими, но полубогами! Мы подобны тебе! Тот, кто видел тебя однажды, всегда узнает тебя в нас, твоих детях. И мы несем печать твоей скорби и твоего безумства, и мы знаем, зачем ты породил нас, мечтаем возвеличить славу твою и воссоединиться с тобой, за тебя погибнув. Дети твои так крепко веруют в то, что они рождены полубогами, что вера их убеждает в том и всех прочих, и все прочие ждут от твоих детей чудес. Но мы не можем явить чудес, ведь ты, отец, никогда не говоришь с нами! Ты ненавидишь нас и ревнуешь нас, покуда мы любим хоть что-то, кроме тебя.
И сейчас я застаю тебя мёртвым. Что будет теперь с твоими детьми? Мы осиротели, мы дети мёртвого бога! Мы знаем, какая судьба уготована детям мёртвых богов. Жалкий, грязный старикашка, который был слишком горд, чтобы самому поверить в свою смерть, вот кто ты такой! Кто же из твоих детей поверит в то, что ты мёртв? Ха-ха-ха-ха! Твои волосы всё так же обвивают наши шеи, сами свиваясь в петли, твоя крыша по прежнему представляется нам крышей мира, манящей скользкой крышей мира, на твоих руках всё еще можно уснуть навсегда. Как понять, что ты мёртв?!
Моё лицо неподвижно, мои руки холодны - я рожден из одного из твоих серых камней и никогда у меня не было другого отца, кроме тебя. На две трети бог, на треть — человек, но теперь ты мёртв, и с твоей смертью я только треть. Из моих глаз текут слёзы - я не оплакиваю тебя - это запах твоего разлагающегося тела режет мои глаза. Ты мёртв и тело твоё полно резвых червей и мух, они копошатся в тебе, вызывая движение в твоем теле, потому-то твои дети и не оплакивают тебя, напротив - они счастливы! Ты умер, но дети твои думают, что именно теперь ты ожил! Теперь ты полюбил их, теперь нежен к ним! Черви съели твои губы, твои зубы обнажены - твои дети вне себя от радости - ты улыбаешься им! Твой рот полон зеленых мух, они снуют и жужжат - твои дети умирают от радости - ты говоришь с ними! Они думают, что ты меняешь себя, меняешь себя, как менял прежде.
На Твои поминки невозможно опоздать - они продлятся целую вечность. Твое тело еще долго будет питать резвых мух и червей, и они поверят, что Ты их отец и что Ты кормишь их, и что Ты добр к ним. Смотри, резвые мухи и черви, кажется, уже поверили в это! Ха-ха-ха-ха! Они обглодали Твой член - больше Ты не сможешь оплодотворять своих дочерей, прогрызли дыры в Твоей груди - больше Ты не сможешь вдыхать жизнь в своих детей. Теперь резвые мухи и черви - Твои дети! Ха-ха-ха-ха!
Много лет пройдет, прежде чем обнажатся Твои прекрасные белые кости, Твои дети мечтают об этом, молят об этом, они не терпят вида Твоих лишаев. Многие из них и сейчас уже видят одни только белые кости, обожают их, обсасывают их! Я не из их числа. Глядя на твой вертящийся труп я не хочу скрывать отвращения. Твои кости прекрасны, они безупречно белы, но лучше сжечь их. Или размолоть в пыль и наделать первосортного мыла, ха-ха-ха-ха-ха!
Холодная кровь всё так же стоит в Твоих венах, и Ты мог бы воскреснуть, если бы захотел. Но я не приду к Твоему ложу через три дня и не буду ждать, что Ты дашь мне знамение. Я знаю, что Ты не захочешь воскреснуть таким. Увидеть своих детей такими. Ты слишком любишь своё величие, Ты не восстанешь из мёртвых, потому что тогда окажутся правы те, кто говорит, что Ты мёртв и нелеп в своей смерти! И вместо того, чтобы стать снова живым, Ты станешь притворятся живым, лёжа в этом гробу. Поедаемый червями, ты выглядишь очень величаво, отец, ха-ха-ха-ха-ха!
Прощай, отец! Наши пути расходятся, теперь я должен выучиться жить без тебя. Ты полон червей и мух, а я отныне пуст на две трети. Или полон на одну треть. Я буду приносить цветы на свою могилу, и пусть все думают, что приношу на твою.